Інформація призначена тільки для фахівців сфери охорони здоров'я, осіб,
які мають вищу або середню спеціальну медичну освіту.

Підтвердіть, що Ви є фахівцем у сфері охорони здоров'я.



СІМЕЙНІ ЛІКАРІ ТА ТЕРАПЕВТИ
день перший
день другий

АКУШЕРИ ГІНЕКОЛОГИ

КАРДІОЛОГИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, РЕВМАТОЛОГИ, НЕВРОЛОГИ, ЕНДОКРИНОЛОГИ

СТОМАТОЛОГИ

ІНФЕКЦІОНІСТИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, ПЕДІАТРИ, ГАСТРОЕНТЕРОЛОГИ, ГЕПАТОЛОГИ
день перший
день другий

ТРАВМАТОЛОГИ

ОНКОЛОГИ, (ОНКО-ГЕМАТОЛОГИ, ХІМІОТЕРАПЕВТИ, МАМОЛОГИ, ОНКО-ХІРУРГИ)

ЕНДОКРИНОЛОГИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, ПЕДІАТРИ, КАРДІОЛОГИ ТА ІНШІ СПЕЦІАЛІСТИ

ПЕДІАТРИ ТА СІМЕЙНІ ЛІКАРІ

АНЕСТЕЗІОЛОГИ, ХІРУРГИ

"Journal of Ukrainian psychiatrists Association" (02) 2012

Back to issue

Так появился украинский закон

Authors: Глузман С.Ф., президент АПУ

Categories: Psychiatry

Sections: Specialist manual

print version

 

В связи с неожиданной смертью СССР работа над созданием проекта закона о психиатрической помощи автоматически прекратилась. Там, в Москве, почти сразу же эта законопроектная активность была поддержана российским законодателем. Основным разработчиком была Светлана Вениаминовна Полубинская из Института государства и права Российской академии наук. Здесь, в Киеве, законодатель уже независимого украинского государства потребности в работе в этом направлении явно не испытывал. Но такую потребность испытывали мы, группа психиатров, основавшая Ассоциацию психиатров Украины. Хорошо помню, что первую «законопроектную» встречу мы провели у меня дома. Всерьез работу продолжили Юрий Борисович Юдин и Олег Андреевич Насинник; их консультировала, по телефону и непосредственно (достаточно часто бывала тогда в Киеве), наша Света Полубинская. Именно они, Юдин и Насинник, могут считаться основателями «психиатрического» права в нашей стране. Никто из отечественных юристов им не помогал, да и не мог помогать: в Украине тогда не было ни одного специалиста в этой сфере.

Когда проект Закона был сформирован, профессор Чуприков, занимавший пост директора НИИ психиатрии Минздрава Украины, прямо потребовал от Олега Насинника ввести его, Чуприкова, в авторский коллектив. Мягкий и неконфликтный Олег готов был уступить, но остальные члены команды, в первую очередь Юра Юдин, отказались от такого соавторства категорически. Понимая неизбежные последствия, Олег немедленно уволился из института психиатрии, не ожидая мести.

В конце концов проект был подан украинскому законодателю, в комитет по вопросам здравоохранения Верховного Совета Украины. Он соответствовал рекомендациям Организации Объединенных Наций и Совета Европы, вводил на всей территории Украины институт судебного контроля над деятельностью психиатрического персонала. У проекта была трудная судьба: ни депутаты профильного комитета, ни его консультанты в этой специфической сфере права не были компетентны, пытались многое изменить, «упростить»… Юдин и Насинник не один раз вынуждены были вступать в соответствующие дискуссии с депутатами и специалистами Комитета, убеждать, искать компромиссы. Но и доработанный, согласованный текст долго не подавался в сессионный зал, наши законодатели уже и тогда, в самом начале своей деятельности были весьма перегружены работой.

И все­таки день рождения Закона почти наступил. Увы, дискуссия в законодательном зале была короткой. Депутат Верховного Совета Украины Наталья Витренко сразу же потребовала снять проект Закона с голосования. Не вдаваясь в подробности самого текста, она определила иную причину дефекта законопроекта — его авторство: «Знаете ли вы, кто является автором этого документа? Его автором является известный сионист и антисоветчик Семен Глузман!» Проект отклонили. То ли «на всякий случай», то ли опасаясь продолжения скандала… И не важно, что я совсем не был основным и единственным автором документа, что сионистом не был, а мое антисоветское прошлое давно уже стало моим достоинством.

Спустя несколько дней после этого привычного для украинской политики скандала мой знакомый, прежде — депутат того же Верховного Совета, а в те дни — заместитель Генерального прокурора Украины, подошел к Наталье Витренко в коридоре и прямо спросил: «Наталья, чем вам так не угодил Глузман? Зачем вы «зарубили» принятие такого вполне безобидного и нужного стране закона?» Витренко ответила прямо: «Меня об этом просил доктор Лисовенко, главный врач киевской психиатрической больницы».

Увы, такая у нас в стране «законодательная техника». И такая культура «законодательного лоббирования». Ничего личного, никакой ненависти, ни даже денег. Все проще: доктор Лисовенко попросил.

А потом, спустя месяцы, наш Закон все же был принят. Без дискуссии был проголосован вместе с десятками других готовых проектов. Спасибо Виктору Владимировичу Медведчуку. В тот день Медведчук увел депутатское большинство из здания Верховного Совета в Украинский дом, прекратив тем самым непродуктивное противостояние с оппозицией.

Принятию Закона предшествовали перманентные «схватки» на улицах и в чиновных кабинетах. Вдохновляемая доктором Лисовенко группа родственников психиатрических пациентов, предводительствуемая неким Степановым, устраивала шумные «минуты ненависти» везде, где хотела, включая кабинет самого министра здравоохранения. Требования у них были в основном материального свойства (например, 50 % квартирной платы и коммунальных услуг для семей, где проживают психически больные люди), но главным было сугубо «правозащитное» требование: убрать из проекта Закона судебную процедуру контроля за недобровольной госпитализацией в психиатрические больницы. Помню и такое: в шумной демонстрации протеста у здания Кабинета Министров яростными криками и специфическими плакатами выделялась небольшая группа, один из самодельных, грубо исполненных плакатов содержал лаконичный призыв: «Геть глузманівську психіатрію з України!» Спустя годы милая пожилая дама, искренне участвовавшая тогда в этих странных, нелогичных протестах, рассказала мне правду о вдохновителе и организаторе большинства этих акций — все о том же главном враче психиатрической больницы в Киеве. Рассказала в подробностях.

Россияне приняли аналогичный Закон раньше. Там не было такого сопротивления, да и законодатель работал более эффективно. Наш текст использовали для себя киргизские и молдавские коллеги. Списали наше сочинение, говоря школьным языком. Другие наши восточные братья по социалистическому лагерю списали у россиян. Теперь у всех все есть...



Back to issue